Два яйца

ПЬЕСА

В ТРЕХ ДЕЙСТВИЯХ

Действующие лица:

Глазов Тимофей Ильич – бывший госслужащий, 56 лет,
Бутов Федор Андреевич – безработный, потом работник фирмы,38 лет,
Грошев Владимир Яковлевич – генеральный директор фирмы, потом представитель местной администрации, 43 года,
Ицигин Абрам Самуилович – финансовый директор, потом директор фирмы, 43 года,
Саматова Наргис Азимовна – женщина с незаконченным высшим образованием, 29 лет,
Тихонов Емельян Егорович – пенсионер, сосед Глазова по квартире, 65 лет,
Серый (Сергей Петрович Корнеев), он же старший по камере, - средних неопределенных лет.
В эпизодах: Следователь, Дворник, Телохранитель, Сосед по камере.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Полуподвал, слабый свет, проникающий сверху из подъезда, тепловые трубы, задвижки, темные захламленные углы. В дверь входят двое.
Бутов: Слышь, Ильич, дверь не заперта. Давно сюда не заходил. Последнее время замок висел. (Немного погодя, из угла): Тут и кран с водой… Где-то и стакан был.

Глазов: У меня всегда с собой дежурный, раздвижной. Куплен еще в году семидесятом. Да (оглядывает внимательно помещение)…Хотя и темное царство, но… никто не мельтешит перед глазами.

Бутов: Огарок свечки нашел. Ну, сегодня везучий день! (Подходит и ставит стакан и свечу на импровизированный стол, сооруженный из лежащих на двух трубах досках ).

Глазов: Пока и без нее светло. (Открывает бутылку, не спеша разливает).

Бутов: Не могу забыть, как тот, в мебельном, на иностранном… что-то тебе сказал. А ты ему – тоже по-ихнему. И вдруг он съежился глазами и ….двадцать долларей дал! … Слышь, что же ты ему воткнул?

Глазов: Иностранцы, как дети. Им наши проблемы никогда не понять… Прежде всего, презираю их жалость! …Да они и не имеют на нее право! Гуманисты, прогрессисты… ешь твою… в корень! Смотрят порой свысока… Это, действительно, трудно объяснить…каким образом мы в очередной раз так легко предали свое… национальное! А ведь то, что эти иноземцы …оказались правы…это большой вопрос!

Бутов: Потому что сейчас их правила игры: деньги…

Глазов: Еще 2000 лет назад эти правила были названы «Вертепом разбойников»…Если бы только это. Тут и другая заковыка…

Бутов: А по мне, сейчас мы все, как на «Привозе», и каждый норовит выпятиться, что я, мол, из Одессы…

Глазов: Честному человеку всегда трудно… В семнадцатом было похожее…красивые, лозунги, обещания… Но резали по живому… и в итоге…оставили в себе низменное рабское ловкачество…

Бутов: Верно… кругом ловкачи…

Глазов: Смотришь хронику… начало века…отечественная война.: простые, скромные даже не очень невыразительные лица, но в них…видны… чистые души… Нельзя ничего построить светлого без этого… В этих лицах по-настоящему светлые мысли…и выстраданные мечты…

Бутов: А что получили в итоге?

Глазов: Не каждый защищен опытом и знаниями. В момент, когда у человека светятся глаза, его легко обмануть … Но это беспредельная подлость! Вот истинное фарисейство…

Бутов (вздыхает): А что такое фарисейство?
Глазов: Религиозное течение из Иудеи.
Бутов: И что они?
Глазов: Лицемеры и гордецы, демонстрировавшие свою святость и благолепие…(После небольшой паузы)…
Многие тогда в 17-том, как и сейчас, испытывали вовсе не высокие чувства, а пользовались моментом… Хотели сломать хребет России.

Бутов: … Эти фарисеи и сейчас кругом…

Глазов: В Отечественную… страдали все, и поняли
« за что» …даже ловкачи и проходимцы… А сейчас опять …не сомневаются…такие уверенные, убежденные…агрессивные, готовые в палачи к прошлому…

Бутов: А как же быть?

Глазов: В войну многие стали мудрее…стали верить и понимать значение самопожертвования…
Бутов: Наверно, так.
Глазов: А …они… эти фарисеи …всегда говорили о своей избранности перед Богом.

Бутов: Так почему мы слушаем только избранных?

Глазов: Вот именно! Надо уметь слушать самого себя… Если вспомнить кто, в основном, был в 17- ом у руля, так сказать, идеологи государства? Троцкий, Ленин, Свердлов, и к твоему сведению, нарком земледелия в период коллективизации — товарищ Эпштейн…Интернационалисты!…Ешь твою…!
А чем, собственно, приватизация отличается от коллективизации?…И еще кричат во все горло: «русский шовинизм»… А тогда русских заставили поднять руку друг на друга за совсем не национальные идеи… И, главное, внушили, как и сегодня ту же агрессивную уверенность, что на правильном пути!

Бутов: Много противоречивого и непонятного можно услышать о том времени и наших вождях…

Глазов: Власть первого лица в России, где рабство еще далеко не изжито до сего дня,… очень ответственна…и не поддается моментальному осмыслению…Она скорее является самопожертвованием… Этому нас учит и православие.
А вот, иудеи вовсе не признают жертвы.

Бутов: …Я этого не знал.

Глазов: В принципе жертва, действительно, кажется не очень полезной для жизни…

Бутов: Не думал об этом.

Глазов: Я раньше полагал, что мы заблудились в политике благодаря жестокости, а революционные идеи святы и благородны.

Бутов: А сейчас как?

Глазов: Все наоборот: Идеи-то эти – без опыта построить несбыточное, были жестоки и разрушительны. И даже НЭП похож на агонию перегибов. А после безжалостного разрушения строить можно было только жесткими методами. По сравнению с другими вождями революции Сталин кажется недоучкой, уголовником, приятелем грабящего банки неуловимого и смелого революционера — Камо. Но, искренне поверив в идею построить справедливое государство,…он строил…и стоил не плохо… и при этом внимательно присматривался к окружению власти… Учился у них… А учителя-то его были чистые дьяволы…

Бутов: Пожалуй.

Глазов: И самое главное он не был, как все убежденным,…все свои действия подвергал сомнению… жестко фильтровал завлекательные идеи и отделял их от дел, как мух от котлет. Этим он похож на самого простого мужика из народа…Не случайно его называли «Хозяин». А ведь народ-то у нас не прост, сам жесток и … жестокость… понимает.

Бутов: Это правда.

 

Прочесть полностью